Поиск
  • Наталья Николаева

Кинобездействие: почему на экране столько болтовни и никто не шевелится? Часть 2

Пост обновлен 17 окт. 2019 г.


Киноленты, в которых несколько героев в четырех стенах обсуждают судьбы мира, не лучше и не хуже других. Они просто есть, потому что режиссеры уяснили себе: так тоже можно снимать. Если хочется. В кино можно размышлять, в кино можно философствовать, в кино можно рассмотреть жизненные проблемы под совершенно новым, неизвестным углом, в кино можно вести интеллектуальный разговор, и на это будут смотреть. Поэтому возникают режиссеры-мыслители, которые не собираются развлекать зрителя. У них другие задачи, другие желания.


При этом камерное кино — не обязательно мега-интеллектуальное. Оно вообще не обязано быть каким-то — это просто еще одна форма высказывания или форма, в которой рассказывается история. Например, история детективная, как в фильме «Сыщик». Особенно занятно, что таких фильмов два: один сняли в 1972 году, другой повторили в 2007 году. И это не банальный римейк. Глядя на переведённые русские названия, вы вообще не поймёте, что речь об одном и том же сюжете. Старый фильм у нас назвали «Игра на вылет», а новый — «Сыщик». На английском же и та, и другая картина — Sleuth.


Сейчас не будем вдаваться в подробности, почему это не просто римейк. Поговорим о другом: в закрытой комнате двое. Они только и делают, что разговаривают. Но в результате мы имеем отличный детектив, держащий зрителя в напряжении. Мы до последнего не знаем, чем же всё кончится. В общем-то, это идеальный пример того, что для захватывающей дух истории вовсе не обязательно городить огород из погонь, перестрелок, переворачивающихся машин и взрывающихся вертолетов.

Камерное кино может использовать интеллектуальную форму, но на самом деле являться отличным аттракционом. Хороший пример такого аттракциона — это короткометражка «Белая комната». Даже если вы её уже видели и в курсе интриги, она продолжает доставлять удовольствие.


Бытует мнение, что камерное кино ещё и в производстве дешевле. А что, декораций минимум, скачек по крышам нет — экономия буквально на всём. Только экономить надо уметь.


Сидни Люмет про своих «Двенадцать разгневанных мужчин», картину очень низкобюджетную, писал: «Представьте: у комнаты четыре стены, назовем их A, B, C, D. Начав с общего плана напротив стены А, я снимаю каждый следующий кадр на её же фоне. Снимаю всё ближе, пока последний крупный план на фоне стены А не будет готов. Затем переходим к стене В и и повторяем тот же процесс. Следом идут C и D. Смысл в следующем: когда нужно изменить угол направления камеры больше чем на 15 градусов, необходимо заново выставлять свет. Освещение — самая затратная по времени и деньгам часть кинопроцесса. На переосвещение площадки уходит, самое меньшее, четыре часа. Четыре раза переставил свет — день долой! Просто на то, чтобы снять на фоне стены А, потом развернуться на 180 градусов и снять на фоне стены С, нужно потратить четыре часа — половину рабочего дня! У нас не было денег на съёмки «Двенадцати разгневанных мужчин». Бюджет всего 350 000 долларов. Да-да, 350 000. Мы выставляли свет на стул и снимали всё, что происходит, от начала до конца, на этом стуле».


Если вы смотрели этот фильм, то знаете: то, что происходит на одном стуле, занимает всё экранное время, 96 минут. А стульев таких — по числу заглавных разгневанных мужчин. Можно представить, какой головоломкой был съёмочный процесс. Такова цена экономии.


Современная же техника для съёмки действительно позволила удешевить всё, включая камерное кино. Его стали использовать ещё чаще. В особенности — студенты. Где взять бедному студенту интересно двигающегося актёра, владеющего своим телом так, чтобы на него можно было смотреть только за его движения? Бесплатно — нигде, или это редкая удача. Где взять декорации, машины, богатые локации? А в камерном кино ничего этого не нужно. Достаточно удачных диалогов, продуманной истории и актеров, которые эту историю могут озвучить внятно.


Когда я была студенткой, мне в один из учебных дней стало предельно интересно сделать «восьмёрку наоборот». Обычная «восьмёрка» в кино — это штука, которую все знают. Двое говорят друг с другом, а зритель смотрит на диалог то с одной стороны (в кадре лицо первого и ухо/полплеча второго), то с другой. Но что, если посадить людей спинами друг к другу, и пускай общаются так? А зритель будет видеть что-то, похожее на надоевшую «восьмёрку», но в ином ключе?


Дальше задача развивалась. Актёры не должны оказаться спинами друг к другу просто потому, что режиссёр так сказал. Их должны заставить внешние обстоятельства. Связать их? В бандитском подвале? Или они обижены друг на друга? Или пусть смотрят каждый в свою сторону по той же причине, по какой юнга на мачте смотрел вдаль, ожидая момента, когда он сможет закричать: «Земля, вижу землю!»


Шаг за шагом, я искала и находила логические обоснования на каждое своё режиссерское решение. Почему герои говорят на эту тему? Потому что я хочу исследовать, можно ли повторить смешные древнегреческие табу так, чтобы они звучали современно. Можно ли процитировать Пифагора, чтобы он зазвучал трагично и напомнил о Нагорной проповеди?


Я хотела, чтобы герои сидели и разговаривали не потому, что режиссёр их посадил. Их действия должны были что-то значить. Например, то, что всё кончилось: время, силы, надежда. Осталось только одно — говорить. Так появился этюд с непрерывно меняющимся названием «9, 8, 7, 6… часов до конца времени».



Минималистичные короткометражки или чуть расширенные киноэтюды в стиле камерного кино — отличный способ потренировать какую-нибудь технику или один-единственный приём для начинающего режиссера. Нужно понять, как работать с цветом в кадре? Попробовать новую мизансцену? Два актера, одна камера — и вы готовы приступить.


Наталья Николаева, режиссёр, МедиаМастерская Artisant


Просмотров: 6